За годы войны Ярославская область приняла более 600 тысяч истощенных ленинградцев. В их числе 132 тысячи детей. Каким родной город остался в их памяти, услышала Алена Голубева.
- Это я в детском саду в 1945-м году, когда Победа была.
На фото маленькой Лене всего пять. Одна из шестисот тысяч выживших в блокадном Ленинграде. Не эвакуировать дочек просил отец. Врач, участник финской войны знал, что дети могут потеряться. Верил, защитить сможет жена. Так и получилось. В первую осень мама Лены осталась вдовой. Ежедневно, оставив девочек в детском саду, отправлялась на работу в госпиталь. Семь километров пешком.
- Переходила сюда, сюда, очень далеко.
Без транспорта, электричества и тепла. Ленинградцы привыкали. Город продолжал жить под звук метронома. 50 ударов в минуту - всё спокойно, 150 - тревога, искать укрытие.
- Я помню бомбоубежище, и как нас туда водили, и как мы даже там хороводы водили. Как на мамины именины испекли мы каравай. Это ленинградское. Вот это было там.
О каравае лишь мечтали. Спасением стал тот самый блокадный кусочек хлеба - почти чёрный, травянисто-горький на вкус. Его рецептура менялась от того, что съедобного было в городе. Как ещё в начале войны горели Бадаевские склады - главные продовольственные запасы Ленинграда - видела Анна Шадрина. Ей было пять.
- И так огнём поднимает кверху. И хвост такой жёлтый, и внизу слабо-коричневый хвост. «Бабуля, это чего?». «А это сливочное масло так горит».
Помнит и утро июня, когда за булками к завтраку по традиции идти не пришлось. Привычный жизненный уклад изменился.
- Я просыпаюсь, а меня никто не будит. Все заняты. Все уже на ногах. Папа в дверь, я видела только его спину. Мама плачет. Бабушка тут чего-то топчется. Оказывается, объявили войну.
Плечом к плечу со смертью и взрослые, и дети. Холмики на улицах зимой обходили - знали, это люди. Падали и умирали по пути за водой, стоя в очередях, у себя в квартирах. Это случилось и с бабушкой Елены Белоусовой.
- Она умерла в самую страшную зиму, в 1942-м году, от голода. А нашли меня с ней в кровати. Я пыталась согреться около неё. Её похоронили, зашив в простыню, - вспоминает Елена Белоусова.
Жизнь - главная ценность. Это ребенок блокады понимает как никто. Елена Алексеевна пошла по стопам родителей, стала врачом. В Ярославле оказалась, будучи взрослой - уехала за мужем офицером.
Анна Владимировна покинула Ленинград в 1943-м вместе с сестрой. В поисках еды бродили по городу. Пошли туда, где кормили беспризорных.
- Нам кричит: «Девочки, вы тоже?» До сих пор не знаем, мы кричим: «Мы тоже, тоже». Даёт нам хлеб - кусочек от корочки - мне и сестре. «А если хотите кашу - на баржу».
Не зная того, попали в эвакуацию. Лишь к концу войны семья воссоединилась. Отец отыскал жену и чудом дочерей. Обратно не вернулись. Уже 80 лет Ярославль для Анны Шадриной - вторая родина. Сегодня выжившие ленинградцы стараются как можно чаще общаться с молодым поколением. Доносить не просто историю страны, а личную трагедию. И в этом видят свою миссию.
